КАК ИКСПЕРД ИКСПЕРДУ. Рассказ.

[Jaroslaff]

Похожие события могли произойти через пять лет на одной из планет нашей галактики… Возможные совпадения имён или названий сугубо случайны.

***
Такое кому попало не расскажешь… но тебе… тебе можно, Сань… сам понимаешь – нет у меня от тебя секретов.

Подобного не было уже давно – Саня заявился ко мне внезапно, да ещё с бутылкой коньяка. Бутылка, правда, особых эмоций не вызвала, поскольку мне теперь на коньяк только смотреть можно, да и то, желательно, одним глазом… ну, если доктор не узнает, то одну рюмочку налить не возбраняется. А с Саней можно и две навернуть, если только растянуть на часок и закусывать хорошо. Тем более сегодня – как никак круглая годовщина Победы в Последней Большой Войне. Годовщина уже старая-престарая – живых участников тех битв даже в больших городах теперь можно по пальцам считать. И хоть не поощряется этой властью память о той Победе… но ведь мы не с властью вспоминаем, а с Саней – моим Лучшим Другом. Видимся мы редко – живём теперь далеко друг от друга, к тому же он работает 25/8/53 – то есть 25 часов в сутки 8 дней в неделю и 53 недели в году. По-другому он просто не умеет, да и трудно работать в наше время в ином режиме, если концы с концами свесть хочешь. Зато на коньяк деньги всегда найдутся, не то, что у меня. У него есть все нужные пропуска, телефон с дальней связью и даже машина своя с разрешением пользоваться – это потому, что его работа очень нужна при любой власти – и при нашей была нужна, и при этой необходима, хотя сам он человек сугубо невоенный и профессия у него мирная из мирных…. Впрочем, не о нём наш рассказ. Добавлю только, что вне работы он величайший знаток разных камней, а в особенности – яшмы. По куску или даже просто по спилу может без всяких справочников назвать не только месторождение, но даже угол – этот кусок с юга Б-ского рудника, а тот – с северо-запада Н-ского. В прежние времена я бывал у него в гостях – так там настоящий минералогический рай – описывать не буду, а то я не ручаюсь за ваше душевное спокойствие – я сам всегда белой завистью завидовал. Когда-нибудь, может, расскажу и подробнее. Но не сейчас.

Я налил себе вторую полурюмку – по такому поводу не поленился достать из буфета старинный серебряный напёрсточек, дабы можно было растянуть наслаждение дозволенной дозой, пригубил и смачно закусил маринованным подберёзовиком. Грибы я ем только своей собственной выработки – покупные всегда насквозь пропитаны уксусом и засыпаны солью до полной потери оригинального вкуса, да и разнообразия особого нет; а я кое-что и в этом смыслю – сорок лет опыта не шутка. Благо, грибы даже сейчас можно купить, если знаешь у кого… но это второстепенно. Саше не наливал – он за рулём, а контроль сейчас очень строгий и штрафы даже ему в тягость. Нет, некоторым, разумеется, можно и по встречке гонять, залив глаза по полной. Но вы и сами знаете, кому именно и почему можно. Остальным нельзя. Строго. Саня, не имея возможности присоединиться к коньякованию, налегал на своё любимое абрикосовое варенье, которое я всегда берёг к его приходу.

Айза возле моих ног лёжа разбиралась с огромной бычьей костью, вынутой из бульона специально для неё. Делала она это сосредоточенно и профессионально, ворча от удовольствия и вытягивая всё содержащееся в варёной плоти блаженство, не отвлекаясь ни на секунду от приятности процесса.

Так вот слушай дальше:
Незадолго до получения новой должности Р. меня крепко подставил, чтобы выманить себе «Леваневского», ну… ты помнишь – того самого, с перевёрнутой надпечаткой. Плохо он это сделал, но… бог ему судья, ибо нет у меня возможности наказать подлость. Ему самому марка была не нужна: как и большинство коллекционеров, открывших магазины или ставших профессиональными дилерами, он быстро растерял интерес к содержанию коллекции и развил его в направлении стоимости, а подняв до нужных пределов, так в оборот её, родимую, и отправил – пусть прибыль за собой тащит. Да и не филателист он ни разу – в былые времена его больше увлекала бонистика времён Первой Большой Войны – это той, что больше века назад закончилась – вот уж в чём он был настоящим спецом, каких и тогда мало было, а нынче и вовсе перевелись. Но кого бы это волновало – для спекуляции ДРУГОЕ знать нужно. И уметь другое. Марку мою он купил на подарок «кому надо», благодаря чему, наверное, и стал Главным Оценщиком, а когда узнал, что я знаю о его предательстве, в отместку перестал приглашать меня на разовые оценки. Разовые – это когда очень надо, а своя квалификация не позволяет.

Саня его хорошо знал в прежние годы, а вот читателям я поясню:
Р. не был глупым – он многое знал почти обо всём, был хорошо развит, и даже когда-то был профессором в университете. А потому отлично понимал, что не может один человек одинаково хорошо разбираться во всех отраслях антикварной премудрости. Помимо бонистики он многое постиг в старинных часах – напольных и настенных, которыми неожиданно для самого себя увлёкся после открытия магазина. Предлагали их часто, и обычно даже удавалось купить за бесценок, а вот спрос был ограниченным – хозяева жизни в то время больше увлекались неоготическим стилем с применением современных финтифлюшек – лазерных наворотов, голограмм и стразов при непременной электронной точности, а старые добрые деревянные футляры, начинённые анкерами, гирями и даже курантами, нововылупившимся скоробогачам казались просто никому не нужной рухлядью. Но Р. был умён, а потому знал, что всё вернётся на круги своя, да и жилку коллекционера он тогда ещё не полностью утратил – приносил к себе домой, возился, отлаживая механизмы, заказывал у краснодеревщиков подлежащие замене детали – то есть всё делал с присущей ему основательностью, думая в конце концов поиметь большой куш. А потом и сам влюбился в эти деревяшки и собрал коллекцию, равной которой не было. По крайней мере – в нашей Губернии.

Я допил напёрсток и сделал паузу, чтобы лучше ощутить разлившийся по телу огонь, но на этот раз закусывать не стал – хороший коньяк не любит закуски, поскольку он хорош уже сам по себе, в отличие от многих напитков, самоназывающихся коньяками или бренди, а в действительности бывших подкрашенными спиртосодержащими жидкостями сомнительной ценности, хотя и продающимися в красивых бутылках с множеством венков и медалей. Саня, хотя сам почти не пил, разбирался в коньяке на уровне приличного сомелье, да и мой персональный вкус знал хорошо.

Большинство нынешних Оценщиков раньше были коллекционерами или музейными работниками; многие из них были экспертами – или аттестованными существовавшим тогда Министерством Культуры, или без титулов, но общепризнанными специалистами, имена которых можно было произносить без перечисления регалий. Те из них, которые ушли в антикварную торговлю, были вынуждены сильно расширить спектр своих действий – нумизматы, к примеру, должны были научиться хотя бы азам бонистики, фалеристики, филателии, искусствоведения и других смежных профессий, обложиться каталогами и справочниками, но всё равно освоить все тонкости множества профессий не могли из-за необъятности необъятного. Об этом знал ещё Козьма Великий. Поэтому в необходимых случаях они привлекали для разовой оценки знакомых специалистов. Вот и меня Р. нередко приглашал для помощи. Ставка была небольшой – около четверти того, что он сам брал за экспертизу марок, если был уверен в своих силах. Иногда, в особо ответственных случаях, особенно когда клиентами были нужные ему люди, требовавшие письменных гарантий, он на основании моего устного заключения и под мою диктовку делал за своей подписью заключения, стоимости которых мне бы хватило на полтора-два месяца жизни. В этих случаях плата была чуть выше обычной, что гарантировало мне неделю сытости и прогулок без боязни встречного патруля. Давать заключения от своего имени я не мог, поскольку не состоял в Штате Оценщиков при Городском Ломбарде, которые только и были наделены таким правом. Наверное, при большом желании я смог бы попасть в Штат, благо имел в своё время кучу официальных и полуофициальных регалий, да и имя моё на планете Филателия было знакомо без перечисления… ещё бы – я самого Ивéра консультировал по своей теме. Конечно, не Эжéна Ивера, основателя компании, почившего в бозе задолго до моего рождения, а представителей и экспертов фирмы Yvert et Tellier – каждый грамотный филателист сможет по достоинству оценить этот факт. Но служить в Штате я не хотел – слишком большой частью собственного я нужно было пожертвовать для этого, ибо химеры чести, совести и порядочности пришлось бы оставить за пределами служебных обязанностей. Потому и перебивался с хлеба на квас, подрабатывая случайными перепродажами и не слишком частыми консультациями – дорого стóит оставаться самим собой в сложных обстоятельствах….

Я снова налил, и, предвкушая удовольствие, грел напёрсток в ладони.

Как известно, не человек красит место, как это было в добрые старые времена, а совсем наоборот – место красит человека. А потому, в лучших традициях новейшего времени, каждый (ну… почти каждый), получивший в Городском Ломбарде место Оценщика, немедленно присваивает себе высочайшую квалификацию, считая себя экспертом из экспертов; при этом, в полном соответствии с законами социальной психологии, самый маленький презерватив мнит себя, как минимум, большим дирижаблем. Вроде «Гинденбурга».
Всех же остальных, не удостоенных личной печати Оценщика, он теперь сквозь зубы презрительно зовёт «икспердами» – полными нулями на фоне самого себя. Эта тенденция была заметна ещё на исходе нашего времени, когда большинство будущих Оценщиков занимали места экспертов в торговых домах или собственных магазинах, а сейчас она просто попёрла из всех щелей… собственно, это явление вообще характерно для современной общественной жизни, когда… дирижаблями чаще всего становятся по признаку дружбы или родства с князьками мира сего.

Снова пригубил и слегка задержал дыхание, как бы прислушиваясь к собственному организму… можно ли будет продолжить гомеопатическое лечение повышающим тонус янтарным напитком. Удовлетворённо кивнул самому себе и продолжил:

Так вот… Р. недавно приобрёл хорошую коллекцию, изюминкой которой была марка По-Над-Ветренных островов середины позапрошлого века, выпущенная не совсем официально, но использовавшаяся по прямому назначению несмотря на грубую ошибку в надписи. Более того, при первоначальном тираже в семьсот экземпляров губернатор Островов распорядился срочно допечатать ещё триста, дабы обеспечить нужды почты до момента, когда подвезут официальные марки из Метрополии. Из-за проблем с краской дополнительный тираж напечатали в другом цвете. К настоящему времени сохранилось менее тридцати этих марок, а потому цена на аукционах всегда увенчивалась длинными рядами нулей.

Р. был скептиком, и поверить в подлинность раритета просто так ему было трудно, а профессиональных знаний для проверки не доставало – при современных технологиях изготовить точную копию не составляло никакого труда, и выявить подделку можно было только зная особенности, неопубликованные в литературе и неизвестные тем, кто этих марок не видел живьём.

Ты ж, Сань, знаешь, чем отличается настоящий эксперт от любителя, обложенного каталогами и всемирными паутинами? Тем же самым, чем гроссмейстер от кандидата в мастера – знанием бóльшего количества конкретных нюансов, насмотренностью вариантов и игровым опытом. Так и в нашем деле – мало иметь 30-кратную лупу, кучу каталогов и статей, написанных об этой марке – здесь важно знать то, чего не знали фальсификаторы. Мне однажды посчастливилось видеть подлинник, происходивший из коллекции прославленного командира крейсера, а ещё как то обсуждал эту тему с ныне покойным Марком Рувимовичем, настоящим дóкой в области марок Империи и её Окрестностей. Так вот он подтвердил моё наблюдение, что все подлинные марки имеют схожий дефект, хорошо заметный только в сильную лупу или на качественных фото при большом увеличении. Сам он за долгую жизнь видел две таких марки – обоих цветов, к тому же не раз общался за стаканчиком виски с экспертами ведущих западных фирм, а потому его информация имела для меня вес.

Конечно, ты можешь возразить, что подлинность легко проверить, просветив марку и проанализировав получившийся спектр – ведь в те времена и состав бумаги был другой, и краски применялись не те, что сегодня. Это так. Но именно эти марки начали подделывать чуть ли не сразу после выпуска, когда оригинальные ингредиенты применялись повсеместно, а технология изготовления (чуть ли не самая важная фишка для выявления большинства подделок!) была одна – та же самая, по которой печатали оригинал. Подделки того времени отличить можно только по нескольким признакам, два из которых я знал. Второй признак при наличии первого уже не имеет принципиального значения, а потому не буду на нём останавливаться. Те подделки тоже высоко ценятся коллекционерами, но до подлинников им не хватает парочки нулей в цене.

Я на полминуты замолчал, втянул в себя остатки содержимого напёрстка, и поставил на плиту кофейник – он успел приостыть до непозволительного уровня.
Достал банку лимона с сахаром, прокрученного вместе с кожурой – самое то для оттенения коньячного послевкусья. На мой взгляд это лучше абрикосового варенья, но у Саши было по этому поводу своё мнение.
Неспешно налил последнюю на сегодня дозу. Больше точно нельзя – мотор неизбежно прореагирует как раз под утро, когда будет труднее всего разомкнуть глаза, дотянуться до телефона с заветными «103».

Так вот Р. позвонил мне и попросил оценить подлинность марки. Он не обращался ко мне с того самого раза, когда запущенная им чёрная кошка пробежала между нами. Из экономии не стал приглашать – вызовы оплачивались дороже, ограничившись присылкой на ходу сделанного фото. Через полчаса или час я ответил, что по фото ненормальностей не увидел, и это его вполне удовлетворило. Моя совесть была чиста – он спросил по фото, я и ответил по фото. Да и разглядеть известные мне нюансы на слегка смазанной картинке было бы невозможно даже при их наличии.

Я знал, что марка поддельная, поскольку эту коллекцию видел около двадцати лет назад, когда её автор был ещё в самом соку и не испытывал пессимизма. Он похвастался, а я посмотрел. О необходимости того дефекта я знал уже тогда, но огорчать владельца не стал, зная, что вернуть марку продавцу он всё равно не сможет из-за сложной политической ситуации – продавец был из недавно отколовшейся части страны, объявившей себя самостийной и незалежной. К тому же тогда сам я подлинника ещё не видел, а потому информацию не считал достоверной на все сто.

Сейчас знал, но… отсылая читателя к любимой сказке детства про Урфина Джюса, позволю себе процитировать пару строчек:
Джюс сердито сказал филину:
– Почему ты не предупредил меня, что опасно оживлять рога?
Злопамятная птица ответила:
– Гуамоколатокинт предупредил бы, а Гуамоко не хватило для этого проницательности.
Думаю, пояснять аналогию не нужно.

Через месяц Р. нашёл покупателя на марку – в больших чинах и ещё бóльшим влиянием, который был готов заплатить требуемые деньги, но только при наличии экспертного заключения. Главному Оценщику ничего не оставалось делать, как выписать заключение за своей подписью – в нашем городе не было Оценщика главнее Главного. Но всё же он решил подстраховаться, решив вызвать для очной консультации меня – что делать, пусть это и дороже, но ошибка может стоить должности. И не только.

Отказать просто так я не мог – он стёр бы меня в порошок со своими деньгами и связями, но ехать к нему… я стал мучительно искать повод для отказа, оспорить который было бы невозможно, и никак не находил его. Машина за мной была уже выслана, и счёт шёл на минуты. Подумал было глотнуть повышенную дозу таблеток, чтобы упало давление, но бросив взгляд на Айзу понял, что рискую здесь не только своей жизнью.

Приступ пришёл сам – стресс от ожидания встречи с Р. был так велик, что не вызвал удивления ни у кого. Спасительное «103»!
«Скорая помощь» приехала на пару минут раньше, чем посыльный от Р., который видел всё. Врач сделал укол и строго повелел не вставать в течении двух часов, а лучше всего прямо сейчас заснуть.

Конечно, я ещё мог после ухода медиков позвонить Р. и предупредить, что марка поддельная, но стало как-то невыносимо трудно протянуть руку к телефону….
Р. написал заключение сам, поскольку покупатель уже нервничал, и сделка могла попросту сорваться. А через две недели покупатель показал марку в столице Самому Главному Оценщику, который не поленился показать её экспертам….
***
Кстати, ты не знаешь, Сань, кто теперь будет у нас Главным Оценщиком?
И я не знаю.
Это я тебе говорю, как иксперд иксперду…. Только тебе.

И залпом опустошил крошечную ёмкость….

***

29 апреля 2020 года. Пермь.

[Vasilich_num]

Класс