Другие увлечения форумчан. Кроме нумизматики.

[Андрон69]

Душевно. 

[Томич]

Ну, на сегодня хватит моей лирики...

[Томич]

Напряженьем барабанных перепонок
Мы порой, как будто, слышим сквозь эфир
Бесконечный скрип и скрежет
Незримых шестерёнок -
Тех, что вертят быстротечный этот мир.

И порой меня охватывает робость,
И вопрос себе извечный задаю:
Что, иль кто нам не даёт
Не даёт свалиться в пропасть,
И спасает нас у бездны на краю? 

Я точно знаю это: весь мир давно б зачах...
Но держится планета у атлантов на плечах.
И, робким просьбам внемля убогих и калек,
Атланты держат землю уже который век. 

И вьются мысли, жаля, словно осы.
И хочется узнать, аж мочи нет,
Что держит этот мир?
Я задаю вопросы,
Не зная, так ли нужен мне ответ...

Рассыплются песком седые горы,
И вновь восстанут из небытия.
Так хочется узнать, кто нам даёт опору
И веру в бесконечность бытия! 

Я точно знаю это: весь мир давно б зачах...
Но вертится планета у атлантов на плечах.
И, робким просьбам внемля, уже который век
Атланты держат землю убогих и калек.

[Томич]

В больничном парке опадают листья,
Щебечут птицы, солнцем чуть согреты,
Рябины надо мной роняют кисти,
И я брожу, прощаясь грустно с летом. 

А облака плывут, как-будто грёзы,
Вдали мелькает кто-то неприметно...
И на ветру колышутся берёзы
Не сильно..., а чуть-чуть..., едва заметно. 

Легла на землю тень старинной башни.
Ей сотня лет - и кто здесь только не был.
Быть может, вспоминая день вчерашний...
И старых сосен кроны смотрят в небо. 

Здесь кто-то, как и я, заворожённо
Садился на знакомую скамейку
И. глядя на аллею отрешённо,
Мечтал... А, может, клял судьбу-злодейку. 

Они ушли. И я уйду однажды -
Увы, закон природы непреложен.
И кто-то век спустя присядет также,
И обо мне подумает, быть может.

[Томич]

Надеюсь, этот файл откроется. Довольно старая уже моя запись. Играл все партии сам.
Тиль Уленшпигель Песня о времени - смотреть онлайн в поиске Яндекса по Видео

[Томич]

Зима прошла, запели птицы беспечно,
И чей-то кот заголосил у окна.
И, словно в детстве мир вдруг стал бесконечным
И на душе вновь наступила весна.
Она несёт свои вешние воды,
И, вслед мечты мои уносится вдаль.
Весна напомнила мне прежние годы
Я взял гитару и забыл про печаль.

Я пионером был, как все, непременно
И надо мной сияли звёзды Кремля.
Ведь я родился, когда жив был Джон Леннон
И Джо Дассен ещё пел про поля.
Встав поутру, я в школу шёл очень рано
И постигал там все науки в момент
По вечерам мне «Soli” пел Челентано,
Слегка гнусавя из катушечных лент.

И мир казался бесконечно прекрасным,
И небо было голубей, чем сейчас.
Я не терзал себя в сомненьях напрасных,
Жил, не считая каждый прожитый час.
Всё было новым, непривычным и ярким,
Мир представлялся, как большой карнавал.
Жизнь каждый день преподносила подарки
И я, как должное их принимал.

Я не страдаю от модного сплина,
И над приятелями зло не шучу,
Любому краю предпочту середину
И до сих пор во сне куда-то лечу.
А если я приду с работы усталый,
Повешу плащ и серый свитер стяну;
Я плюхнусь в кресло и включу «Procol Harum”
И через пять минут спокойно усну.

Я не считаю деньги в чьём-то кармане,
И не завидую чему-то ещё,
Не истерю от недостатка вниманья –
Смотрю на мир – и на душе хорошо.
И вам хочу я пожелать непременно,
Пусть под ногами будёт твёрдой земля.
Ведь мы родились, когда жив был Джон Леннон
И Джо Дассен ещё пел про поля!

[Томич]

Баллада про Гаврилу и ДПС.

Гаврила в милиции долго служил –
Лет десять ударно трудился;
Ефрейтора звание он заслужил
И очень тем званьем гордился. 
Бывало, повесит на грудь аксельбант,
И тихо собою доволен;
Ефрейтор, конечно, не младший сержант,
Но, всё ж, рядового поболе. 

Гаврила служил в ДПС десять лет
И строго следил за порядком.
Брал каску Гаврила и бронежилет,
Брал палку Гаврила, и взятку. 
Он палкой на трассе сурово махал,
Дорожный хаОс пресекая.
Наглеть – не наглел. Но немножечко брал,
Улыбкой и бляхой сверкая. 

Ни свет ни заря наш Гаврила вставал,
И, выпив бутылочку квасу,
Он палку свою, как всегда, доставал,
И шёл ей работать на трассу. 
Там, спрятавшись с верною палкой в кустах,
Следил за дорожным движеньем.
И тем нагонял на водителей страх,
Держа их в большом напряженье. 

Но случай, как видно, в судьбу его влез
Иль, может так звёзды решили...
Гаврилу послали служить в ППС
И палки заветной лишили. 
Впоследствии часто он думал про то,
За что ему горе такое?
Без палки Гаврила - ну, просто никто,
А с палкою - дело другое! 

И вот, закатав свои чувства в бетон,
Поставил он крест на карьере:
Из органов вскоре уволился он
На них положив в полной мере. 
Мораль этой басни: который уж век,
Красавец ты, или калека,
Не палку, увы, красит наш человек,
А палка, пардон, человека!

[BESbI4]

​​​​​​​ ​​​​​​​

[Томич]

СЛУЖИЛ ГАВРИЛА ПРОКУРОРОМ.

Служил Гаврила прокурором.
Гаврила прокурором был.
Сверкал в суде горящим взором
И средь коллег грозою слыл. 

Он, на преступность наступая,
Был генератором идей,
И, с речью в преньях выступая,
Глаголом жёг сердца людей. 

Пренебрегал Гаврила домом,
Фемиду жаждал ублажать;
И хоть он не был агрономом,
Ни дня не мог, чтоб не сажать. 

Гаврила наш не знал сомнений,
Мечтал злодеев покарать,
И отмерял посредством прений
По три, четыре и по пять. 

Ему начальство говорило:
«За твой нелёгкий, важный труд
Прими в награду, друг-Гаврила,
Почётных грамот целый пуд!» 

Тянулись годы безмятежно,
Карьера двигалась вперёд,
Ведь выполнял герой прилежно
План по посадкам каждый год.

Вот так и жил бы наш Гаврила
И в преньях портил людям кровь,
Но тут судьба ему явила
Большую, чистую любовь. 

Я обойдусь без политеса:
Гаврила – тоже человек.
Увидел он адвокатессу,
И в тот же миг пропал навек.

Едва узреет – сердце бьётся,
Звучит в макушке странный стук,
И в преньях речь уж не даётся,
И дело валится из рук. 

Он ни сажать теперь не может
И ни ареста попросить,
Поскольку так его корёжит,
Что хоть святых вон выносить! 

Гаврилу мучают сомненья,
Гаврила в косности погряз;
И вот, уже от обвиненья
Он отказался как-то раз… 

А дальше – хуже! Наш Гаврила
С позором изгнан был на двор.
Любовь Гаврилу погубила - 
Теперь уж он не прокурор. 

Любовь не терпит политеса,
Она ведь, как известно, зла.
Да, кстати, та адвокатесса
Гаврилы место заняла!

[Томич]

Когда-то я работал адвокатом (жизнь у меня, вообще, протекала и продолжает протекать нескучно). Этому поприщу я отдал 15 лет и, слава Богу, оставил его, вновь вернувшись к врачебной практике. Но ОСТАЛИСЬ ВОСПОМИНАНИЯ, получившие название "ЗАПИСКИ АДВОКАТА"...

«Встретились три одиночества»  

История сия произошла лет 20 с хвостиком назад, когда я только начинал адвокатскую карьеру и, вопреки классической и давно набившей оскомину преамбуле о том, что «все события и персонажи – вымышлены, а совпадения случайны», персонажи и события, с которыми читателю предстоит познакомиться, являлись вполне себе реальными и, в свое время, предстали пред карими очами автора в благословенном здании Октябрьского РОВД г. Томска.    
Итак, жил да был на свете некий добрый молодец, учредитель и по совместительству директор одного не самого мелкого ООО, сиречь, Общества с (крайне) Ограниченной Ответственностью. Обороты у фирмы были большими, клиентов много, одним словом – жизнь била ключом.
Вы думаете, речь пойдёт о формазоне или, выражаясь более современным языком, мошенничестве? Как бы не так. Это было бы слишком прозаично. Наш герой умудрился вляпаться по самое «не могу» в историю насквозь нетривиальную и на редкость пикантную.   
Дело в том, что добрый молодец время от времени испытывал насущную потребность ощутить себя красной девицей, для чего посещал клубы по интересам, где тусовались всевозможные «мальчиши-плохиши». В общем, если в гениальных «12 стульях» ярким персонажем был Голубой Воришка, получивший творческий псевдоним вовсе не по причине ошибочной ориентации, а в силу присущей ему природной стеснительности при совершении мелких хищений социалистической собственности, то героя нашей повести можно было бы смело наречь Голубым Директоришкой, причём, именно из-за периодически охватывавших его тонких душевных порывов.  
В тот вечер наш герой явился в клуб, где познакомился с двумя не менее гламурными персонажами, имена которых уже давно канули в Лету (во всяком случае, я их не помню).
Выпив за знакомство и закусив, сообразно небогатому ассортименту, указанному в клубном меню, три мушкетёра решили продолжить вечер на квартире у главного персонажа эссе.   Придя домой, хозяин гостеприимно распахнул перед новыми друзьями недра бара, после чего последовало неумеренное групповое возлияние различными марками не самого бюджетного алкоголя. При этом, железный постулат всякого уважающего себя пьяницы о том, что градус должен неизменно повышаться, а, вовсе даже не наоборот, реализован не был, что грозило жестоким утренним похмельем. А, впрочем, песня не о нём, а о лю-бви.   
Таки, нажравшись (а иной термин к состоянию троицы был неприменим), джентльмены вспомнили о цели встречи и приступили к обсуждению предстоящей диспозиции. В качестве поля грядущей Битвы при Мальплаке присутствовала здоровенная кровать, на которой гламурно расположился хозяин. По всем признакам предполагался крепкий междусбойчик, который можно было бы охарактеризовать незабвенными строками Корнея Ивановича Чуковского: «то Тотошенька Кокошеньку разит, то Кокошенька Тотошеньку тузит».
Однако в тот вечер, то ли звёзды висели не так, то ли магнитная буря случилась – но, всё пошло не по фэн-шую.   Один из мушкетёров озвучил идею привязать хозяина к кровати. Герою нашей повести сие предложение показалось увлекательным, и он с энтузиазмом поддержал его. Третий мушкетёр, позиционировавший себя в ипостаси приятеля первого, тоже не имел ничего против. Долго ли, коротко ли, но, по прошествии времени, хозяин терема оказался крепко-накрепко примотан за руки и за ноги к ложу любви.   
А дальше начинаются ягодки, поскольку ранее были только цветочки. Гости, критически осмотрев результат своих трудов и, убедившись, что крепости сооружённых ими узлов позавидовали бы даже матросы, заткнули хозяину рот чем-то мягким и приятным (кажется, его собственным, «всего раз надёванным носком») и под его удивлённым, а затем негодующим взором, переходящим в негромкое мычание, начали неспешно так обносить квартиру.   
Надо сказать, что недра оной таили в себе множество приятных сюрпризов в виде разнообразных золотых и серебряных изделий, денежных знаков в отечественных рублях и почти столь же  отечественных долларах, не считая прочих разнообразных приятных мелочей, вроде фирменных зажигалок, стоивших несколько тысяч рублей ещё в те, травоядные времена, когда «бакс был по 32».
Одним словом, предприимчивые юноши перераспределили в свою пользу, что-то, около 500000 рублей, что было бы весьма даже неплохо и сегодня, а уж 20 лет назад…  
Пожелав приятных снов обалдевшему от такой непосредственности хозяину, добры молодцы скрылись во мраке ночи, не забыв аккуратно притворить за собою входную дверь, ибо люди они были воспитанные и привыкли закрывать за собой.  
История умалчивает, сколько времени пролежал наш герой в положении лягушки на уроке физиологии; безмолвствует она и на вопрос о том, как удалось ему избавиться от носка в оральной полости и пут на верхних и нижних конечностях – только на следующее утро, ближе к часикам одиннадцати, он появился на пороге гостеприимного здания, расположенного по улице Ивана Черных, 38 в городе Томске, в просторечье именуемого «ментовкой», а, согласно научной терминологии – Октябрьским Районным Отделом Внутренних Дел города Томска.
Дежурный с нескрываемым интересом выслушал сбивчивый рассказ жертвы и подробно запротоколировал его на бумаге, после чего предложил заверить эту выдающуюся одиссею подписями «вот тута, и вот здеся», что и было немедленно сделано, после чего все силы местного уголовного розыска были брошены на раскрытие этого, в высшей степени, нетривиального преступления.   
Злодеи были пойманы и доставлены в РОВД в тот же день, после чего быстро признали, что погорячились и заявили, что глубоко сожалеют о содеянном. По стечению обстоятельств, автор в это время тоже находился в здании РОВД и стал непосредственным очевидцем увлекательной дискуссии, происходившей в коридоре между потерпевшим и его обидчиками.
Надо сказать, что беседа эта привлекла живейшее внимание со стороны всех свободных сотрудников оперотдела, стоявших чуть поодаль и с интересом вникавших в малейшие её нюансы.   Если опустить эмоциональную жестикуляцию и неприличные эпитеты, коими жертва щедро одаривала обоих злодеев, то претензия сводилась вовсе не к факту отчуждения частной собственности на сумму, эквивалентную 500 тысячам вполне себе полновесных рублей. Герой пьесы был возмущён тем, что после того, как добры молодцы прикрутили его к ложу, они не… в общем, не продолжили банкет. В том смысле, который уважаемый читатель, конечно же, понял.  
Таковы они – превратности любви…

[Томич]

Время бежит - я дожил до полста,
И был нелёгким мой путь.
Давно пережил я возраст Христа -
И не жалею ничуть.
И пусть порою я одинок
В тумане осеннего дня,
Но, где-то в мире есть уголок,
Где с радостью встретят меня.

А за окном плачут дожди
И время уходит им вслед.
И хочется крикнуть ему: «подожди!»,
Но знаю, что смысла в том нет.
Хмурое небо смотрит в окно,
И птицы давно не поют.                                                                                                   
Но есть на земле место одно,
Где меня любят и ждут.   

Так и живу своим лишь умом.
И говорю: «будь - что будь!»
Я растерял давно свой амломб
И не стучу себя в грудь.
И время покрыло виски серебром.
Бежит, всё быстрей, как вода.
Но, как и прежде, есть старый мой дом,
И мне там рады всегда.

[Томич]

ЗАПИСКИ АДВОКАТА.
«Любви все возрасты покорны»  
Нет, граждане, я первым брошу камень в того, кто поставит под сомнение набившую оскомину по форме, но очень верную по сути сентенцию о том, что ЛЮБВИ ВСЕ ВОЗРАСТЫ ПОКОРНЫ. Действительно, если кто-то до сих пор наивно убеждён в том, что шекспировские страсти на горизонтальном поприще доступны лишь представителям возраста сильно ниже среднего, то пусть он поместит это своё убеждение в собственные нижние «девяносто». Не верьте скептикам, товарищи! Любовная страсть снедает седовласого (при наличии волос) дедушку ничуть ни менее его патлатого антипода в лице шестнадцатилетнего терзаемого эротическими фантазиями оболтуса.
Точно такие же физические и нравственные переживания испытывают и бабушки, между делом темпераментно критикующие падение современных нравов в ипостаси проплывающих мимо девиц, демонстрирующих свои соблазнительные выпуклости и впуклости.  
История эта произошла году, приблизительно, году в 2007 или около того в одной из деревенек Томского района. Жили-были дед и баба. Бабе было сильно за 70, а деду слегка за 80. Прожили они вместе, чтобы не соврать, около 60 лет, то есть, давно уже отметили золотую свадьбу и со скрипом приближались к бриллиантовой или, какая там идёт следующая по счёту. Дедушка был ветераном войны, бабушка тоже прошла огонь и воду в тылу – одним словом, это была крепкая советская семья. Однако нашла коса на камень…   
9 мая это случилось. В великий праздник Дня Победы. По такому случаю наша престарелая чета направилась в гости к соседу, такому же старенькому, но бодрому ветерану, как и герой нашего рассказа и по совместительству будущая жертва. Как водится, выпили, закусили, затем ещё выпили… На душе у старичков стало хорошо. А, когда русской душе становится хорошо, ей хочется песню. У хозяина под кроватью имелась гармонь, оная была извлечена на всеобщее обозрение – и понеслось…  
Сначала всё было очень прилично: пели песни про войну, про «синенький скромный платочек» и «Катюшу» - одним словом, репертуар ограничивался официозно-патриотической тематикой. Затем под гармошку хлопнули ещё самогонки (не то, чтобы много, где-то, по стакану-полтора на индивидуума). Оные полтора стакана отполировали уже принятые ранее дозы горячительного, что не могло не отразиться на песенном репертуаре. От пафоса перешли к фольклору; синенький скромный платочек сменился «девками, которые в озере купались, предмет резиновый нашли… произвели его анализ, и даже в школу не пошли». В общем, праздник задался!
Ну, а где песня, там и танцы…   
Не знаю, как уж у них там вышло, только хозяйская гармошка оказалась в руках у деда, отпраздновавшего золотую свадьбу, а гостеприимный хозяин принялся выводить кренделя с разухарившейся бабкой. Не думаю, что новообразованная пара явила миру хореографические изыски, однако, пляска шла лихо – настолько лихо, что гармонист приревновал свою вторую половину к возбудившемуся соседу. Тем не менее, поскольку развернувшаяся пред его мутными очами оргия ограничивалась русскими народными танцами, которые иногда демонстрируют даже по Первому Каналу нашего не глубоко обременённого интеллектом телевидения, то деду приходилось, стиснув зубы, выдавать на-гора всё новые разухабистые аккорды.  
Смеркалось…  
Праздник завершился и наши Ромео и Джульетта поковыляли домой. Оба были сильно навеселе, но искренне веселилась только бабка; что касается деда, то он был погружён в тяжкую думу, глубоко переживал женское непостоянство своей благоверной и мысленно уже примеривал  ветвистые рога, наподобие тех, что висели на гвоздике в сенях и некогда принадлежали лосю.    Лосем быть совершенно не хотелось, чувство обиды нарастало, рога (или самогон – кто его знает) клонили голову к земле. В общем, когда пара вернулась домой, дедушка ДОЗРЕЛ.    
А, надо заметить, уважаемый читатель, что это только в городе народишко измельчал, как-то усох и осунулся, развращённый благами цивилизации в лице смартфонов, электрических чайников и всяких там микроволновых печей. В деревнях всё, как-то, проще, что ли…, естественнее… Люди привыкли искренне выражать свои чувства и переживания, делая это, чем придётся: кочергой – так кочергой, поленом – так по хребту.
Герой нашей человеческой трагикомедии решил самовыразиться чайником. Не смейся, о, читатель, представляя себе маленькое красивое китайское пластмассовой устройство ёмкостью один литр, саморассыпающееся в руках спустя три месяца эксплуатации, ибо чайник был отечественным. И не просто отечественным, а созданным, если не в суровые годы царизма, то уж никак ни позже угара НЭПа. Одним словом, это было чугунное изделие объёмом литра три-четыре, с толстыми стенками и массивной ручкой, которым можно было не только согревать зараз полведра воды, но и защищать Родину от вторгшегося супостата.   
Сметливый читатель уже догадался, что автор далеко не случайно посвятил немаленький абзац подробному описанию этого реликта канувшей в Лету эпохи, ибо ему суждено будет сыграть яркую роль в пьесе двух наших актёров.   Терзаемый муками ревности и вознамерившийся проучить вероломную бабку, наш герой бросил свой некогда орлиный взор на вышеописанный бытовой предмет и, поудобнее ухватив его за ручку, приголубил им благоверную аккурат по кумплолу, сиречь, по ветренной голове.
По счастью, чайник был пуст, что сильно уменьшило его вес, опустившийся на лоб престарелой Джульетты. Лоб выдержал соприкосновение с чугунной поверхностью, однако Ромео вовсе не собирался останавливаться на достигнутом, справедливо полагая, что для лучшего усвоения учебного материала за первым уроком сразу должен воспоследовать и второй – а там уж, как карта ляжет. Вознеся своё орудие возмездия над головой, ветеран вознамерился возложить его туда же, куда и в первый раз, и это ему бы непременно удалось, если бы не принципиальное возражение бабки, которой преподанная наука пришлась не по вкусу.
Осознавая тот очевидный факт, что хотя лобные кости черепа – штука крепкая, но всякой крепости имеются пределы, она решительно не захотела повторения пройденного материала, схватила со стола небольшой (сантиметров 15) хлеборезный нож и от всей своей широкой души пырнула деда в живот.   
Наш Ромео, внезапно преобразившийся в Отелло, ощутив присутствие постороннего колюще-режущего предмета с ограниченной поверхностью в недрах столь родной ему брюшной полости, вдруг осознал, что ветвистые рога – это сейчас уже не самая главная его проблема, и грохнулся в обморок.
Престарелая Джульетта в ипостаси Дездемоны также несколько растерялась от произошедшей с супругом метаморфозы а-ля мужской детородный орган (вот он стоял – вот он упал), в панике бросила на пол нож и, выбежав на улицу, понеслась по деревне, оглашая её истошными криками.    
Соседи вызвали «Скорую» и милицию. Деда увезли в ЦРБ, бабку – в РОВД. Деда зашили, бабку допросили и отпустили.
К счастью, здоровый деревенский организм взял своё: дед потихоньку оклемался и явился в суд бодрым и ничуть ни более больным, чем до знакомства с хлеборезкой. В суде он заявил в том смысле, что «сам напросился», «приревновал» - одним словом, выставил себя главным виновником произошедшей любовной драмы. Бабке дали два года условно и почтенная супружеская чета убыла восвояси.  
Вот, а вы говорите – любви на свете нет!

[Томич]

 Дружище, мы с тобой идём по улице                                           
Ты пьёшь пиво, а я пью квас,                                     
Постовой ППС – ни к чему тебе так хмуриться,                                                   
Не надо хмуриться при виде нас.                                               
Ведь мы с Серёгой не виделись сто лет                                                 
И, случайно встретившись, пошли гулять.                                                   
Так что, убери дубинку, спрячь свой пистолет                                                     
Мы пройдём с ним мимо и забудем про тебя.                                                 
Мы пройдём с ним мимо... и забудем про тебя.                                   

Может быть, по пути нам встретятся девчонки,                                            
Ты немного подшофе, хотя и не дошёл.                                     
Мы с тобою поглядим на их короткие юбчонки,                                                                                    
Поглядим и двинем – потому что хорошо.                   
Ведь мы с Серёгою не виделись лет сто,                                         
И нам многое сегодня надо рассказать.                                            
Так что, друг,  поплотнее застегни своё пальто –                                                 
Пусть погода дрянь, но нам на это наплевать.                                             
Пусть погода дрянь ...  нам на это наплевать.                                                                                          

А вон Ильич стоит  на чуть облезлом пьедестале,                                             
Как и прежде, возвышаясь  над  рекой.                                          
Помнишь, как... лет тридцать пять назад мы тут гуляли,                                               
И Ильич призывно нам с тобой махал рукой.                                                     
Пусть эпоха та давно уж скрылась в никуда,                                                           
Пусть с тех пор не один десяток лет уже прошёл.                                                          
Но, Серёга, мы с тобой гуляем, как тогда,                                                
И на душе тепло нам и  на сердце хорошо.                                                                                                                 
И  на сердце хорошо.

[Lupo]

Кроме собирания монет( как на аукционах в основном, так и на копе) люблю собирать грибы))) люблю фотографировать, интересно поездить по старинным местам,храмам,деревням. В общем местный( и не только) туризм с историческим уклоном.
Компьютерные игры - футбол и корабли( танки не зашли что то). И ещё есть увлечение вредное, но как есть уж - алкоголизм. Причем это увлечение сопровождает меня вместе со всеми выше названными.

[Андрон69]

Алкоголизм это понятно. А где фото грибов? 

[ПКПК]

Я алкоголизмом тоже увлекаюсь! Правда что-то последнее время коллекцию редко пополняю. То работа, то домашние дела. Некогда любимым делом заняться.)))

[Lupo]

Алкоголизм это понятно. А где фото грибов?

А у меня их есть))) а есть ссылочка на грибную тему? Чтобы тут все в кучу не мешать? 

[Admin]

Я алкоголизмом тоже увлекаюсь! Правда что-то последнее время коллекцию редко пополняю. То работа, то домашние дела. Некогда любимым делом заняться.)))

Повеселил Павел 

[ПКПК]

Вот нашёл фото этого года)

[Lupo]

Ну если тут, так тут...